Проблемы дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности за вред, причиненный в обстановке крайней необходимости
Материалы / Институт крайней необходимости в уголовном законодательстве / Проблемы дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности за вред, причиненный в обстановке крайней необходимости
Страница 5

На существовании двух разновидностей крайней необходимости настаивали известные криминалисты и мыслители прошлого. Гегель, рассуждая о праве крайней необходимости, различал "состояние необходимости" (Notstend) и "право нужды" (Notrecht).

Последователи Гегеля (Кестлин, Вессели, Лефит, Биндинг, Гельшнер, Вехтер, Шютце и др.) говорили о "праве крайней необходимости" (возникающем при коллизии жизни с другим благом) и "состоянии крайней необходимости" (возникающем при коллизии двух благ одинаковой ценности, или коллизии между благом большей ценности, за исключением жизни, и благом меньшей ценности).

Кант называл крайнюю необходимость "двухсмысленным" правом. При этом им была поддержана теория бессилия уголовной угрозы в условиях, когда жизнь сталкивается с жизнью. По мнению Канта, насильственное спасение своей жизни за счет чужой жизни не есть деяние невиновное (factum inculpable), а лишь деяние ненаказуемое (factum impunibile). Это, по словам Канта, не объективная ненаказуемость, т.е. правомерность, а ненаказуемость субъективная. Немецкий юрист Бернер считал, что ненаказуемость вследствие состояния крайней необходимости основывается или на простом извинении (Entschu ldingung) или на праве необходимости (Nothrecht).

Аналогичные взгляды существовали и в русском праве. В конце XIX в. крайняя необходимость традиционно рассматривалась с двух позиций:

1) как условие, устраняющее уголовную охрану интереса, и 2) как обстоятельство, уничтожающее вменяемость. Русские юристы говорили о существовании двух видов крайней необходимости: собственно крайней необходимости и состоянии "крайности".

Объясняется это тем, что существовавшая в тот период формула невменяемости, помимо различных форм психических заболеваний, включала и так называемое состояние принуждения. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных содержало норму о том, что "учинившему противозаконное деяние вследствие непреодолимого к тому от превосходящей силы принуждения и токмо для избежания непосредственно грозившей его жизни опасности содеянное им не вменяется в вину".

Право спасения собственной жизни за счет жизни другого лица русскими юристами обосновывалось последней разновидностью крайней необходимости - "состоянием крайности". Правовая оценка причинения смерти в состоянии крайности исходила из идеи трагического несовершенства человеческой природы. Ненаказуемость рассматриваемых действий объяснялась, как правило, невозможностью отождествления нравственных норм с юридическими и отсутствием у государства права требовать проявления героизма у рядовых граждан.

В. Спасович, в частности, отмечал: "Жизнь погибающего равноценна, как и жизнь того, кого погибающий умерщвляет для своего собственного спасения, даже для спасения других лиц, более ему близких. Этот поступок можно считать недостойным, безнравственным, потому что нравственный закон вменяет нам в обязанность самоотверживания, но обязанность эта не юридическая, и государство не вправе требовать ее исполнения под страхом наказания".

А.Е. Кистяковский, признавая спасение собственной жизни за счет другого лица в нравственном отношении неодобрительным, одновременно указывал на то, что такие действия не могут считаться уголовно наказуемыми "на том основании, что такое действие совершается человеком, обезумевшим от страха потерять свою жизнь".Н.С. Таганцев, исследуя вопросы крайней необходимости, не раз отмечал: "Я бесспорно могу лишить жизни другого, спасая себя".

Вопросы, связанные с допустимостью спасения собственной жизни ценой жизни другого человека, тесно связаны с философией права и неразрывно связаны с "вечной" проблемой соотношения морали и права. Бесспорно, что лицо, убивающее человека, повинуясь инстинкту самосохранения, совершает аморальный, глубоко безнравственный поступок. Закономерно возникает вопрос: может ли государство безразлично относиться к подобным фактам социальной действительности? Этот вопрос остается дискуссионным и во многом обусловлен национальными, историческими и культурными традициями.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8